FASHION DIGEST

Парижская галерея Kreo представила выставку эксклюзивных предметов мебели. Большинство уникальных вещей, созданных известными дизайнерами и выпущенных ограниченными партиями до 20 штук (включая прототипы) можно купить лишь здесь. С 1999 года, когда Galerie Kreo появилась на сцене дизайна, Клеменс и Дидье Кржентовски (Clemence and Didier Krzentowski), сообразно переводу названия галереи с эсперанто, усиленно созидали. Когда дело доходит до выбора дизайнеров для сотрудничества, они проявляют поразительную переборчивость даже при том, что планирование, исследование и разработка занимают время и стоят денег. Все эти факторы не мешают им выпускать уникальные вещи ограниченными сериями. "Мы - лаборатория дизайна в прямом смысле слова", поясняют владельцы галереи. Они говорят что обычно, для того чтобы вещь прошла путь от эскиза до готового экспоната проходит около двух с половиной лет. Поэтому 16 представленных работ должны впечатлять любого кто знаком с этой статистикой. Однако, по мнению арт-дилеров, именно сложности и то, сколько времени и сил требуется на их преодоление, делают работу столь захватывающей. За эти годы они собрали маленький, но тщательно выверенный «кружок» дизайнеров, как совсем юных, так и всемирно знаменитых, таких как Джаспер Моррисон, Алессандро Мендини, братья Буруллек, Наото Фукасава и т.д. «У дизайнеров, с которыми мы работаем, есть свои определенные способы самовыражения и бескомпромиссные установки», говорят они. «К тому же, они все находятся в постоянном личностном поиске». Как результат хитросплетения этих разных подходов и путей, образовался уникальный конгломерат из 16 работ, которые можно увидеть в гостеприимных залах Galerie Kreo до 19-го октября.

Часы, пожалуй, единственное украшение, которое может позволить себе мужчина, не рискуя быть обвиненным в стремлении к излишествам. Этот миниатюрный прибор давно уже балансирует на грани произведения искусства и мастерски выполненного сложного устройства с солидным функциональным набором. Часы давно стали больше чем прибором для отсчета времени – они превратились в мерило стиля, вкуса и социального статуса владельца

Ценность произведений часового искусства может возрастать по разным причинам – как-то использование драгоценных металлов, инкрустация бриллиантами, авторские уникальные часовые механизмы. Но если произведение на свет часов в платиновом корпусе, усеянных многокаратными камнями, все чаще выглядит, как простое ремесленное действо, то рождение авторских усложнений механизмов вызывает, по меньшей мере, желание снять шляпу перед мастером.

В ареологии термин «усложнение» (или complication) употребляют для обозначения любой функции часов, отличной от минимального набора: собственно показа часов, минут и секунд. Это могут быть функции, демонстрируемые с помощью стрелок, окон или индикаторов, например, календарные или астрономические функции; часы могут оснащаться акустическими механизмами – всевозможными мелодиями и звонками. Обычных дополнений – календаря, хронографа или автозавода – недостаточно, чтобы назвать часовой механизм «усложненным». Даже если часы являются сертифицированным хронометром, само по себе это не позволяет говорить о том, что они усложненные. Естественно, чем больше в часах усложнений, тем труднее их спроектировать, собрать и починить. Обычный хронограф с календарем может иметь около двухсот пятидесяти деталей, в то время как особо сложные коллекционные часы, относящиеся к классу grandes complications (ультрасложные), вершине часового искусства, могут состоять из тысячи или более частей. Но для того, чтобы дать часам шанс претендовать на почетную принадлежность к классу grandes complications, недостаточно просто напичкать хронограф множеством усложнений, таких как 24-х часовый циферблат, индикатор звездного и солнечного времени, фаз луны, часовых поясов, вечные календари, турбийоны, репетиры и даже астролябии (не говоря уже о массе так называемых неареологических усложнений – всевозможных термометров, компасов, альтиметров, глубиномеров и т.д). К тому же, многие пуристы в среде часовщиков считают дурным тоном относить к сумме усложнений функции, не связанные с показом времени.

Так или иначе, первые ультрасложные часы появились в результате попыток честолюбивых мастеров объединить наибольшее число функций в одном корпусе. Уже в XVI столетии свет увидело множество ультрасложных механизмов с широким диапазоном функций, включая астрономические, которые тут же стали предметом вожделения светских щеголей, не преминувших использовать их, дабы подчеркнуть свой вкус и статус. Позже такие часы лишь усложнялись. Бреге, например, у Пушкина пишется с маленькой буквы, видимо, в силу его популярности и своеобразного эталона – возможно, часы Онегина тоже принадлежали к классу ультрасложных, потому что в них был как минимум репетир или будильник, раз они могли «прозвонить»:
«Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар 
И там гуляет на просторе, 
Пока недремлющий брегет 
Не прозвонит ему обед...»

Как известно, все массовое убивает элемент индивидуальности. Однако наверняка это не коснется гранд-усложнений, которые создают комбинации, определяющие вид хронометров, от которых и отталкиваются мастера при создании уникальных дорогостоящих моделей. Однако существует своего рода стандарт, помогающий отличить ультрасложные часы от любых других.
Они должны иметь как минимум одно усложнение из трех классов:
по крайней мере один визуальный индикатор хронографа; один из акустических индикаторов, например, будильник или какой-нибудь из многочисленных репетиров (способных проигрывать мелодию боем или перезвоном); и один из астрономических индикаторов – пожалуй, самых изысканных и загадочных.

продолжение

начало

Астрономические функции были первыми усложнениями, которые применялись в часах. Уже в XVI столетии, за многие годы до того, как была изобретена спираль регулирования, изящные карманные часы были оборудованы чтениями даты и лунными фазами. Простые часы с календарем имеют одну, две или три функции, то есть дату, часто день и иногда месяц. Все месяцы имеют 31 день – таким образом, необходимо вручную исправлять часы пять раз ежегодно. Вечные календарные часы имеют три функции их простых календарных кузенов, но автоматически исправляют 30-дневные месяцы, так же как и 28 или 29 дней февраля. Также, например, существуют календари, каждый год сообщающие дату Пасхи.

Более наглядным и затейливым астрономическим индикатором является индикатор лунных фаз. Он составлен из маленького окна особой формы, в котором различные фазы луны появляются и исчезают месяц за месяцем. Самый распространенный механизм, который используется в наши дни, состоит из единственного колеса с 59 зубчиками, поддерживающими две симметрических луны. Колесо перемещается одним зубчиком в день, что дает лунацию 29,5. Так как настоящая лунация составляет 29 дней, 12 часов, 44 минуты и 2.8 секунды, это дает различие 44 минуты и 2,8 секунд за лунацию, или прогресс одного дня в течение 2 лет и 235 дней. 

Одна из самых удивительных и редких, коллекционных функций – функция уравнения времени, которая указывает различие между настоящим местным солнечным временем и средним искусственным временем. Дело в том, что наш 24-часовой день – искусственно определяемый средний солнечный день. Настоящее солнечное время изменяется постоянно относительно среднего солнечного времени, с различием, достигающим более 14 минут 11 февраля и 16 минут 3 ноября. Только четыре дня ежегодно фактически точно 24 часа длиной. Если владелец хочет установить свои часы, используя наборный диск солнца, необходимо знать эту разницу во времени, или уравнение времени, в течение каждого дня года. В прошлом некоторые часы были оборудованы неподвижной стрелкой, указывающей уравнение времени в полдень каждый день. Другие часы использовали дополнительную минутную стрелку, которая непрерывно показывала местное настоящее солнечное время. Хотя сейчас такие часы используются редко, они все еще представляют большую ценность для коллекционеров.

Из-за усложнений развертывались целые «часовые войны». В начале века известнейшая мануфактура Patek Philippe, которую можно по праву считать создателем самых ультрасложных часов в мире, в буквальном смысле состязалась в этом не легком деле сама с собой в забавном противостоянии, которое развернулось между миллионерами Генри Грэйвсом младшим и Джеймсом Вордом Пакардом. Каждый из них заказывал все более и более сложные часы. В итоге победил Генри Грэйвс младший, для которого в 1933 году Patek Philippe создал уникальное суперусложнение. Карманные часы имели 24 усложнения. На дизайн суперусложнения ушло три года, на создание - пять, оно демонстрирует картину ночного неба над домом Грэйвса в Нью-Йорке. У Паккарда часы оказались несколько проще: оснащены они были вечным календарем, солярным временем, временами восхода и захода солнца, лунными фазами и вращающимся диском с 500 звездами, изображающим ночное небо Огайо, а также минутным репетиром с тремя звонками. Интересно, что часы Грэйвса младшего до сих пор являются самыми дорогими в мире – они были проданы с аукциона за одиннадцать миллионов долларов в 1999 году. А за десять лет до этого Patek Philippe выпустил в честь своего 150-летнего юбилея еще одни уникальные часы «Calibre 89» с 33 усложнениями, состоящие из 1728 деталей. Среди усложнений – индикатор даты Пасхи, сидерическое время и астрономическая диаграмма из 2800 звезд.

Сегодня ультрасложные часы производятся лишь лимитированными сериями, а часто и просто в одном экземпляре самыми известными и именитыми компании, такими как Patek Philippe, Vacheron Constantin и, конечно, Breguet, который по прежнему может абсолютно точно указать время обеда.

Люди обожают условности. Дикари, не так далеко ушедшие от своих первобытных собратьев, поступали просто. Существовали табу. Все остальное в рамках приличий. В цивилизованном мире куда сложнее. Кроме неправомерных действий, наказуемых вездесущей дланью закона, под негласным запретом оказывались поступки, выходящие за рамки определенного свода правил. И имя ему – этикет. Признаться, подвержен такому самобичеванию был лишь высший свет. Простолюдинам жилось вольготней.

Первыми, купаться не так просто, а прилично, решили древние римляне. Облаченные в пространные полотнища с вырезом для головы, выходили из пены морской девы. Патриции, в тогах того же фасона, возлежа на залитых солнцем пляжах, вкушали, недоступные гордым гуннам, плоды цивилизации. Все это происходило, естественно, в разных местах. Впрочем, зная имперские нравы, резонно предположить, что нередко такие собрания заканчивались совместным времяпрепровождением. Без тог.

Зажатая в тиски целомудрия аристократия Западной Европы воцарилась на пляжах лишь к концу XVII века. Началось все с прогулок на морском берегу. Затем, были оборудованы специальные места для купания: мужские и женские. Пляжные костюмы того времени, практически ничем ни отличались от повседневного платья. Все те же корсеты и многочисленные нижние юбки, специальная матерчатая обувь, шапочки, и как непременный атрибут – полотняный зонтик от солнца. Особо ретивые блюстительницы нравственности пришивали металлические пластинки к подолам юбок, дабы те не задирались выше положенного. Плавать в таком наряде можно было исключительно как топор, поэтому купание ограничивалось десятиминутным моционом по колено в воде и бурной деятельностью на суше. Вообще, дамский поход на пляж воспринимался a-la picnic, с челядью груженой громоздкой поклажей. Переодевались в специальных, принесенных с собой паланкинах. Лежать на пляже было аморально. Дамы располагались на шезлонгах. Допускались легкие закуски и вино. Некоторые играли в мяч или крокет. Мужчины, как всегда, чувствовали себя свободнее. Облачившись в некое подобие трико из плотной ткани, они уделяли водным процедурам намного больше времени. 

С появлением железных дорог, морские курорты стали не в пример многолюдней, платья легче, а правила мягче. Пляжи располагались вплотную друг к другу. Появились стационарные кабинки для переодевания. Этикет наконец-то позволил входить в воду без обуви.

К концу ХІХ века плаванье было включено в олимпийские виды спорта. Мужчины щеголяли в коротких красно-черных трико и на принесенных подстилках укладывались на песок. Женщины, затянутые в тугие корсеты злобно взирали на них сидя на шезлонгах. Лежать им возбранялось. Вздохнуть облегченно, во всех смыслах этого слова они смогли лишь после первой мировой войны. Стали появляться совместные пляжи.
Но настоящий взрыв произошел в 1946 году. Дизайнер Льюис Реард представил вниманию раздельный женский пляжный костюм – бикини. Названный в честь тихоокеанского атолла, где незадолго до того производились ядерные испытания. А в 1960 Генри Рудич пошел еще дальше, создав монокини. Это тот же купальник, только без верха. Теперь восхищенно завздыхали мужчины. 

Этикет, претерпев разительные метаморфозы, остается неизменным уже более пятидесяти лет. Допускается практически все, что не выходит за рамки приличия в повседневной жизни. Поэтому, если вы летом на пляже хотите оставаться культурным и воспитанным человеком, пожалуйста, не пейте пиво, не сорите и не мешайте отдыхать другим. И главное, никогда не фотографируйте незнакомых женщин, без их предварительного на то согласия.

Ever since the barn-storming Bugatti Veyron broke cover in 2005, the Franco-German company has consolidated its status as purveyors of the world’s most exclusive (and expensive) automobile with a steady drip feed of limited editions.
Kicking off with the Pur Sang, a stripped back (if such a term applies) edition of five with bare carbon fibre bodywork, the company has now launched a collaboration with French fashion house Hermès.